ул. Александра Довженка,
дом 2
, оф. 41, г. Киев, 03057
Украина
+380 (44) 456-08-22

Определение ущерба при злоупотреблении правом в экологическом праве: сравнительно-правовой анализ



Одним из основных и решающих элементов, при квалификации действия как злоупотребления правом, является вред. Судом должно быть установлено, нанесен ли субъекту вред и охватывается ли соответствующий вред целью субъекта правореализации. Категория вреда является довольно широким понятием согласно статье 23 ГК Украины

В правовой науке высказывались идеи относительно ответственности за правомерные действия при наличии вреда. Так, В.В. Петров отмечал, что для установления гармонических отношений с окружающей природной средой возникает необходимость в компенсации потерь, вызванных правомерным использованием природных ресурсов. В отличие от юридической ответственности, экономическая выходит из факта причинения вреда, вызванной правомерным использованием природных ресурсов. В ее основу положена платность природопользования, в том числе использование природной среды для размещения загрязняющих веществ (сбросов, выбросов), других отходов производства [5, 160]. Экономическую науку в большей мере интересует реальный вред, который причиняет окружающей природной среде деятельность человека. Вместо этого в действующем законодательстве элемент правомерности исключает возможность такой ответственности

При выяснении места понятия “вред” в институте злоупотребления правом необходимо, кроме правомерного вреда, определиться с понятием “экологический вред”. Во многих постсоциалистических странах, в том числе и в Украине, уничтожение или повреждение объекта природы рассматривается как имущественная вред другим законным природопользователям. Вместо этого правовая доктрина зарубежных стран осуществляет дихотомию понятия экологического вреда: а) экономический вред – вред отдельным природопользователям; б) собственное экологический врем – вред окружающей природной среде в целом, в состав которой включается не только стоимость возобновительных работ, но и фактические потери в природной среде, снижение еее производительности [7, 97]. Собственно экологический вред и является проявлением нарушения экологического интереса общественности и государства

Доктриной было разработано два вида ответственности за вред окружающей природной среде: положительную (проспективну или перспективную) и негативную (ретроспективную). Перспективная ответственность закреплена в виде налогов и сборов за использование природных ресурсов, квот, которые в дальнейшем стали предметом купки-продажи. Негативная ответственность проявляется в штрафах, компенсации, прекращении и приостановлении деятельности, уголовной ответственности и др.

Учитывая особенности ответственности за злоупотребления правом, можно отметить отдельные элементы как положительной, так и негативной эколого-правовой ответственности. Положительный характер проявляется в обязанности лиц действовать в пределах экологических интересов общества и отдельных лиц. То есть, реализовывая свое право, лицо заведомо взвешивает все возможные формы его реализации и экологические интересы общества. В случае пассивного поведения, лицо также должно учитывать соответствующие интересы и решать следует ли проявлять пассивность. Если же действие служит причиной вреда, мы можем говорить о негативной ответственности, поскольку, на основе норм о недопустимости злоупотребления правом, лицо может быть лишено права на защиту, нести обязанность по возмещению вреда или, как крайняя степень наказания, лишение права

Попробуем рассмотреть категорию и виды вреда, которые используются в доктрине злоупотребления правом. Английская и американская правовые семьи при квалификации злоупотребления выходят из тех позиций, что вред, причиненный в связи с действиями по злоупотреблению правом, должен иметь отличительные признаки от обычного вреда. Много судов при толковании доктрины злоупотребления правом требуют, чтобы истец доказал “уникальность”, “специфичность” вреда [9, 762]. Во-первых, это осуществлено для того, чтобы отбросить случаи личной заинтересованности и уменьшить разрыв между интересом истца и интересом общественности (общества). Во-вторых, для того, чтобы лица более активно выступали представителями общественности, когда существует угроза интересам общества. Как отмечает Денис Антолини (Denise E. Antolini), злоупотребление можно определить на основе трех аспектов: постоянство вмешательства, неразумность (неблагорозумность) поведения ответчика и гибкость справедливости [9, 771].

Постоянство вмешательства является проявлением специфичности вреда, который испытает истец. Специфичность вреда зависит от существенности причиненного вреда или реальной возможности наступления последствий в виде существенного вреда

Стандартом, для того чтобы отмежевать существенный вред от простого неудобства для определенных лиц, должен быть, как отмечает Вильям Л. Проссер (William L. Prosser), “стандарт общества”, который состоит в оскорбительности, неудобстве или раздражении обычного гражданина в обществе [2, 1002]. Неудобство, по мнению Проссера, должно нарушать обычный комфорт человеческого существования, который есть приемлемым в обществе на определенном временном промежутке. При оценке комфорта на определенном этапе существования человечества, нужно также принимать во внимание возможные “мелочи”, “мелкие раздражения” и “беспорядки повседневной жизни” [2, 558]. Интересно то, что правопонимание злоупотребления зависит в большей мере от обычаев и традиций, которые доминировали в том или ином регионе на определенном историческом этапе. Так, в средневековье право общего природопользования могло сводиться к использованию улиц не только по их основному назначению, но и в качестве мусорной свалки [10, 58]. Соответствующее поведение было устойчивым и рассматривалась как “стандарт общества”. Это приводило к тому, что применение нормы о злоупотреблении становилось невозможным, поскольку интерес общества состоял именно в выбрасывании мусора на дорогу, как бы это удивительно не звучало. Это также касается такого понятия как “массовые злоупотребления”, когда злоупотребление правом становится устойчивой практикой. По мнению В.И. Гоймана, такие “массовые злоупотребления” являются следствием расширенной правовой свободы, которая не обеспечена ростом правовой культуры и организационно-правыми мерами со стороны государства [3, 106].

Такой признак злоупотребления как, соответствие интереса определенным традициям и устоям, позволяет нам отметить динамический характер соответствующего института и возможность более оперативно регулировать отношения в отличие от норм писаного права

Отдельно отмечают, что для того чтобы отмежевать обычный вред от специфическоого, необходимо выяснить, является ли действие постоянным или временным (внезапным) [9, 772].

Критерий “специфический вред” признавался также и в постсоветской правовой мысли. Так, по мнению В. Н. Протасова, специфический вред заключается в том, что вред наносится окружающим специфическим образом, а именно через осуществление субъективного юридического права. Создается такая ситуация, когда предоставленное законом право используется субъектом как средство причинения вреда. Уже одного этого довольно, чтобы оценить определенное поведение как злоупотребления правом. Однако для того, чтобы оно стало явлением права, явлением юридически значимым, злоупотребление правом должно быть запрещено юридическими нормами. В ином случае оно должно признаваться явлением правомерным, а его негативные оценки и санкции могут быть отнесены только к сфере морали [6, 241]. Соответствующая позиция полностью отображает позиции советских ученых, которые базировались исключительно на понимании злоупотребления правом по форме

Вред может также состоять в создании неудобств которые нарушают обычное поведение лиц. Так, Бректон (Bracton) содержал норму согласно которой: “Если кто-нибудь перекроет путь …, которым другие привыкли проходить к пастбищу, стеной, преградой или садиком, то это неудобство не отличается от незаконного лишения владения недвижимостью, а потому должна быть устранено” [11, 32]. Как отмечает Вильям Л. Проссер (William L. Prosser), полное ограничение доступа к земельному участку можно считать специфическим вредом. Однако ограничение доступа может быть не полным. Могут оставаться другие пути доступа к определенному природному ресурсу. Доступ к земельному участку может быть, но для этого необходимо осуществить более длинный путь. Наличие такого осложненного образа доступа не лишает права истца заявлять, что ему нанесен специфический вред [12, 1020-1022]. Как видим, нарушение права общего природопользования можно было отстаивать с помощью института злоупотребления правом. Вред в таком случае рассматривается не только как реальные убытки или упущенная выгода, но и как нарушение интереса общества в удобстве доступа к природным ресурсам.

Действующее законодательство содержит такой вид природопользования как сервитут. Согласно ст. 401 ЦК Украины, право пользования чужим имуществом (сервитут) может быть установлено относительно земельного участка, других природных ресурсов (земельный сервитут) или другого недвижимого имущества для удовлетворения нужд других лиц, которые не могут быть удовлетворены другим образом. Итак, согласно национальному законодательству, в случае, если существуют другие способы доступа к природным ресурсам общего пользования, в судебном порядке сервитут нельзя будет установить. Проблема стала актуальной с массовым изменением целевого назначения земель рекреационного назначения и ограничения доступа граждан к местам отдыха и досуга, водных и лесных ресурсов.

Для того, чтобы злоупотребление правом можно было считать публичным, необходимо чтобы вред имел также широкий характер. Не всегда вред большому количеству людей будет считаться публичным злоупотреблением правом. Так, в случае загрязнения моря определенными выбросами, вред, которая наносится владельцам прибрежных земельных участков, не будет являться квалифицирующим признаком для публичного злоупотребления, вместо того, в случае, если такие действия приведут к уничтожению рыбы, мы можем расценивать это как публичное злоупотребление [12, 1000-1001].

Вред обществу может иметь также денежное выражение. Это может иметь место в случае, когда субъект чрезмерно эксплуатирует определенные естественные ресурсы, будь то водные ресурсы или пути соединения, чем препятствует доступу других лиц и заставляет их или нести потери прибыли, или лишние расходы [12, 1008-1011].

Всю совокупность затрат, связанных с предотвращением загрязнения и компенсацией его последствий предлагается разделить на четыре составных: а) ликвидационно-ограничительные затраты – включают затраты по ликвидации загрязнения, ограничение дальнейшего загрязнения окружающего среды; б) защитные затраты – затраты по предотвращению влияния загрязненной среды на реципиента; в) компенсационные затраты – затраты по компенсации последствий, вызванных влиянием на реципиента загрязненной среды; г) упущенная выгода – потери, обусловленные неполученными прибылями, дохода в результате загрязнения окружающей среды. В общем виде экологическая оценка вреда прямым методом определяется по формуле: Вэ (вред экологический) + Вж + Ви + Вп (Вж –вред жизни и здоровью граждан; Ви – вред имуществу; Вп – вред окружающей природной среде (экологическим системам, природным ресурсам) [13].

Для определения экологического вреда в связи со злоупотреблением можно также использовать европейский опыт. Согласно Директивы Европейского парламента и Рады 2004/35/ЕС от 21 апреля 2004 г., “ Об экологической ответственности за предотвращение и ликвидацию последствий причиненного окружающей среде вреда”, выделяются следующие виды вреда: 1) “предыдущее (исходное) состояние” - это оцененное с помощью наилучшей доступной информации состояние природных ресурсов в момент вреда, которое могло бы существовать, если бы не был причинен вред окружающей среде; 2) “восстановление”, учитывая “естественное восстановление”, - в случае загрязнения водных ресурсов и биологических видов естественных и ареалов, которые находятся под охраной, это возвращение природных ресурсов, которым был причинен вред в их исходное состояние, и в случае вреда, который поражает грунты – устранение любого значительного риска негативных последствий для здоровья человека; 3) “ расходы” - расходы, обоснованные необходимостью обеспечить правильное и эффективное внедрения данного закона, учитывая расходы на оценку экологического вреда, неминуемого угрозы такого вреда, вариантов действия таких, как административные, судебный и исполнительный расходы, расходы на сбор данных и другие общие расходы, а также расходы на надзор и контроль [4, 288].

Моральный ущерб также должен быть возмещен в случае злоупотребления правом. Антропоцентрические отношения предусматривают защиту жизни и здоровья человека. В случае злоупотребления правом, экологический интерес общества состоит также в сохранении жизни и здоровья людей. Злоупотребление правом может вызвать переживание лица и временные эмоциональные состояния

Довольно интересны подходы англо-американской доктрины относительно вреда в виде утраченного времени. Национальное законодательство не содержит такого вида вреда как потеря времени, вместо того мы можем отыскать нормы, которые оперируют понятием упущенная выгода. В деле Blagrave против Bristol Waterworks утраченное время истца было расценено как потеря, время могло быть использовано истцом в своих полезных целях. В одном Ирландском деле, утраченное время врача, который был задержан на двадцать минут во время пересечения дороги, имело настолько специфическую и отличную ценность, что врач имел право на возмещение [12, 1017-1018].

Следующим видом вреда является потеря качеств. Естественные ресурсы характеризуются определенными качественно-количественными свойствами. Охрана соответствующих объектов состоит в сохранении этих свойств. Примером потери свойств может быть: физическое состояние земли в случае затопления сточными водами, загрязнение земли пылью, повреждение растительности, задымлением, влияние шума и других излучений на животный мир, вред населению разного рода запахами, которые могут со временем вызвать аллергические реакции. Так, согласно п. 4 ст. 207 Земельного кодекса Украины потери сельскохозяйственного и лесохозяйственного производства компенсируются независимо от возмещения убытков владельцам земли и землепользователям. Этим самим разграничивается сущность понятий возмещения убытков и возмещение потерь. Хотя законодательство не дает определения этих понятий, однако в литературе сложился устойчивый подход размежевания убытков и потерь. Под убытками, причиненными собственникам земли и землепользователям, понимают суммы средств на возмещение не столько повреждения самих земель (грунтов), а тех негативных последствий, которые настали вследствие совершения определенных действий, которые делают невозможным их дальнейшее целевое использование. Убытки в значительной мере имеют имущественный характер, хотя и особый, поскольку речь идет об убытках в сфере сельскохозяйственных земельных отношений. Потери же предусматривают негативные последствия для самих сельскохозяйственных угодий как основного средства производства: потерю грунтов, пашни – ценнейшей составляющей земель сельскохозяйственного назначения. Итак, потери сельскохозяйственного и лесохозяйственного производства означают значительные экологическое и экономическое последствия не только для землепользователей, а и для всего земельного фонда Украины [4, 352]. Как справедливо отмечает Н.И. Титова, что экологические же ( в том числе земельные) убытки являются особыми. Они не ограничиваются суммой реальных убытков, в них всегда преобладает утраченная выгода, которая в десятки раз превышает реальные убытки. Они не могут быть возмещены в натуре. И самое главное: земельные убытки наносятся не только владельцу, а, что чрезвычайно важно, всему обществу. Например, радиоактивное или другое загрязнение грунтов приводит к возделыванию токсично загрязненной сельскохозяйственной продукции, которая, в свою очередь, наносит вред здоровью людей. Такой вред может проявлять себя не сразу, а через много лет [8, 19]. Однако едва ли речь идет о неполученных доходах, скорее все-таки о своеобразных, специфических убытках всему обществу – уменьшение площадей сельскохозяйственных и лесохозяйственных угодий.

Нормы трудового законодательства устанавливают перечень профессиональных заболеваний в связи с работой в помещениях, где происходят испарения газов. Деятельность субъектов, которая связана с электромагнитным излучением, приводит к уничтожению целых видов экосистемы. Постоянные сбросы загрязняющих веществ во внутренние воды приводят к уменьшению популяции рыб и водной растительности. В качестве примера, отсутствие в Украине запрета на производство и продажу моющих средств, содержащих фосфаты. На сегодняшний день в Германии, Италии, Австрии, Норвегии, Швейцарии и Нидерландах действует законодательство, которое запрещает использование фосфатов в стиральных порошках. В этих странах даже шампунь для автомобилей производится на безфосфатной основе. В Бельгии более 80 % порошков не содержат фосфатов, в Финляндии и Швеции – 40 %, в Великобритании и Испании – 25%, в Дании – 54%, Франции – 30%, Греции и Португалии – 15%. В Японии уже до 1986 года фосфатов в стиральных порошках не было вообще [14]. Использование фосфатосодержащих моющих средств приводит к эвтрофикации водоемов. Бездеятельность законодательных органов в Украине и деятельность по производству таких веществ может быть расценена как злоупотребления правом

Использование земельных ресурсов в Украине приводит к деградации последних. Политика государства по поддержке возделывания рапса [1] приводит к истощению грунтов. Рапс, как большинство промышленных культур, приводит к обеднению грунтов на полезные минералы, в силу этого после использования земли для возделывания рапса соответствующий земельный участок не может использоваться для возделывания других культур без обогащения агрохимикатами. Органы государственной власти, предоставляя соответствующие земельные участки в краткосрочную аренду, тем самым злоупотребляют правом на распоряжение природными ресурсами. На протяжении пяти лет использования земельного участка землепользователь не в состоянии своими силами восстановить полезные свойства земельного участка, как следствие, земельный участок возвращается в изможденном состоянии. При передаче в аренду соответствующих земельных участков и при использовании частных земель, пользователь должен учитывать интересы общества в сохранении качественных свойств грунтов. В американской правовой системе ухудшения свойств земли (имеется в виду не только грунта) рассматривается как специфический вред, который является элементом злоупотребления. В судебной практике США доказывание соответствующего вреда не является проблематическим, [12, 1019-1020] соответствующий вред фактически презюмируется.

Вред при злоупотреблении правом может иметь также другое проявление. В Украине отсутствует судебная практика защиты экологических прав и интересов на основании норм о запрете злоупотребления правом. В связи с этим суды еще не сумели разработать рекомендации по оценке вреда, который возникает при таком злоупотреблении. В случае инициирования процесса о злоупотреблении правом экологический вред должен будет приходиться на основе действующего экологического законодательства. Также не следует нивелировать зарубежный опыт, поскольку, согласно действующему процессуальному законодательству, суды не вправе отказать лицу в защите его нарушенного права и интереса в случае отсутствия норм права. На сегодняшнем этапе развития института злоупотребления правом, при рассмотрении дел о злоупотреблении правом, целесообразным является применения аналогии закона и права

 

Список використаних джерел:

1. Наказ Міністерства аграрної політики України “Про вирощування насіння ярого ріпаку для виробництва біодизеля в Україні” від від 8 січня 2004 року № 2 – Режим доступу : http://zakon.nau.ua/doc/?uid=1021.1379.0
2. William L. Prosser, Handbook of the Law of Torts / William L. Prosser. – [First Edition]. – St. Paul : West Publishing Co, 1941. – 1309 p.
3. Гойман В.И. Действие права: методологический анализ / В.И. Гойман. – М. : Академия МВД РФ, 1992. – 182 с.
4. Краснова М.В. Компенсація шкоди за екологічним законодавством України / М.В. Краснова. – К. : Видавничо–поліграфічний центр «Київський університет», 2008. – 434 с.
5. Природноресурсовое право и правовая охрана окружающей среды / Под ред. В.В. Петрова. – М. : Юрид. лит., 1988. – 512 с.
6. Протасов В. Н. Теория государства и права. Проблемы теории права и государства / В.Н. Протасом. — М. : Новый Юрист, 1999.— 240 с.
7. Рустом Аднан Рустом Яхья, Экологическая идеология и практика ее реализации: государственно–правовой аспект: дисс. … к.ю.н. : 12.00.01/ Рустом Аднан Рустом Яхья . – К., 1988. – 135 с.
8. Тітова Н.І. Землі сільськогосподарського призначення: права громадян України. Науково–навчальний пособник / Н.І. Тітова. – Львов : ПАІС, 2005. – 368 с.
9. Denise E. Antolini, Modernizing public nuisance: solving the paradox of the special injury rule / Denise E. Antolini // Ecology Law Quarterly. – 2001. – Vol. 21, No. 3. – P. 755–893.
10. Spencer J. R. Public Nuisance – A Critical Examination / Spencer J. R. // Cambridge Law Journal. – 1989. – Vol. 48. – P. 58.
11. William A. McRae Jr. The development of nuisance in the early common law / William A. McRae Jr. // University of Florida Law Review. – 1948. – Vol. 1. – P. 27–43.
12. William L. Prosser Private Action for Public Nuisance / William L. Prosser // Virginia Law Review. – 1966. – Vol. 52, №6. – P. 997–1027.
13. Маслеников С.Л. Методы экономической оценки ущерба в сфере охраны окружающей среды и природопользования [Електронний ресурс] / С.Л. Маслеников, А.Н. Черников. — Режим доступу : http://docs.cntd.ru/document/873500848
14. Скажем нет фосфатным моющим средствам [Електронний ресурс] / – Режим доступу : http://eko-logiya.ru/29-skazhem-net-fosfatnym-moyus

Вверх